Главная −> Авторы −> Межуев -> Политический пакт для власти и оппозиции

Политический пакт для власти и оппозиции

Лидер страны, который, согласно всем нормам приличия, принятом в сообществе демократических государств, должен уйти от власти, сделать он этого не может — просто по той очевидной причине, что суперпрезиденты в отставку не уходят.

То, что русская оппозиция, причем всех ее флангов, вступила в период острого кризиса — не вызывает сомнения. То, что ведущие публицисты, представляющие оппозицию, публично отказываются от всех претензий не только что на власть, но даже на влияние на умы, и просят скромно именовать их "диссидентами", намекая на исключительно "стилистические расхождения" с действующей властью, — плохой признак. В конце концов, даже при откровенных военных диктатурах типа той, что установил генерал Мушарафф в Пакистане, оппозиционеры не оставляют надежд на демократизацию режима и, во всяком случае, ищут способ подобной демократизации реально поспособствовать. Российская оппозиция, не сумевшая привлечь на свою сторону ни элиту, ни улицу, сегодня погрузилась в какое-то меланхолическое уныние, перемежаемое лишь серией громоподобных проклятий в адрес проклятого "чекистского крюка", на котором продолжает висеть Россия.

К утешению оппозиционеров, можно сказать, что признаков радости и воодушевления не видно и в противоположном, так называемом лоялистском, стане. Нет, разумеется, никто уже всерьез не верит даже в малейший шанс в стране на "оранжевую революцию". И, тем не менее, никто, видимо, не представляет, в какую сторону качнется общество после даже не "смены режима" в 2008 г., а просто после "того, что произойдет в 2008". Ибо никто еще ясно себе не представляет, что же все-таки произойдет в 2008 г. А тот, кто хочет уверенности и понимания, уже сегодня, возможно, переходит от пассивного ожидания к активным действиям, что вкупе с разборками в наших силовых структурах, еще более запутывает конфигурацию элит внутри власти.

Иначе говоря, ситуация неопределенности ознаменована всеобщим унынием — и в оппозиции, и во власти.

И власть, и оппозиция равным образом несут за это ответственность.

Начнем с оппозиции, и, прежде всего, с оценки ее деятельности за последние два года. Возникнув как общедемократическая альтернатива авторитарному режиму, "Другая Россия" очень быстро превратилась в довольно странное объединение со смутными и расплывчатыми целями, но зато вполне отчетливыми средствами — в виде серии происходящих в разных местах и по разным поводам "Маршей несогласных".

Стремление прогнать "плохих" парней и поставить на их место "хороших" целью назвать сложно. Более внятную программу выдвинул один из кандидатов на пост президента от "Другой России" Владимир Буковский: разрушение вертикали власти, отказ России от Северного Кавказа, от самостоятельной внешней политики в сопредельных странах, запрет на профессию для бывших сотрудников спецслужб. По сути дела, план Буковского — это предложение России "безоговорочной капитуляции" от имени союза свободной Ичкерии и западных демократий. Если именно эту программу выберет для себя "демократическая оппозиция", более того, если она будет готова признать выдвинувшего ее человека хотя бы одним из своих лидеров, в таком случае, как говорилось в моем любимом фильме "Семнадцать мгновений весны", "мистеру Даллесу придется откланяться". Под "мистером Даллесом" я пониманию в данном случае всех вменяемых и не зараженных сладострастной любовью к власти наших сограждан, кто и в самом деле хотел бы демократизации нынешнего режима, но кто при этом совершенно не собирается менять собственный режим на колониальный.

Думаю, таких людей в настоящий момент России большинство, и вот с этим большинством в последнее время утрачивает какой-либо контакт так наз. "демократическая оппозиция".

Оппозиция не смогла понять, каков генезис нынешнего режима, чем вызвано появление "чекистского крюка" в стене "олигархической России". А вызвано было его появление очень простым обстоятельством — страхом элит этой самой "олигархической России" перед лево-популистским реваншем. Страхом, обусловившим расстрел парламента в 1993 году, чудовищные по масштабам лжи и фальсификации перевыборы Ельцина в 1996, все хитросплетения и "загогулины" 1998-1999. Отталкивая от власти левых популистов, верхи ельцинской России одновременно приближали к ней представителей "силовой корпорации". И, в конце концов, продвинули одного из них на вершину власти.

Подобная концовка была неизбежной для политического процесса, начавшегося в 1989 году с борьбы против имущественных привилегий партийной верхушки. Революция "аппетитов" всегда заканчивается примерно одинаково — олигархическим 9 термидора и бонапартистским 18 брюмера. Вся проблема в том, что происходит после брюмера.

Чтобы ни говорили оппозиционеры, путинской власти действительно удалось достичь политической стабильности. Менеджеры высшего и среднего звеньев теперь уже не сидят на чемоданах с авиабилетами в руках, с ужасом думая о том, что будет с ними и их имуществом после прихода к власти Зюганова — авторитарный режим избавил их от "ночных кошмаров" десятилетней давности. Учителя и врачи, со своими крошечными зарплатами, а также ностальгически вздыхающие о светлых временах комсомольской юности пенсионеры уже не мечтают о том, как бы разбить по призыву Проханова все бутики на Тверской улице — авторитарный режим, дозированная реабилитация атрибутов "совка" и блага потребительского общества, постепенно ставшие доступными для человека со средним уровнем доходов, избавил их от острых приступов ненависти.

Общество действительно пришло в равновесие. Однако это равновесие не обрело свою политическую форму, не отлилось в четкую системную конфигурацию.

Во-первых, наш "бонапартистский" режим оказался далеко не лучшим из всех возможных. То есть он оказался не застрахован от соблазна "перераспределения собственности" в частных и узко-корпоративных интересах. Как было сказано в одной нашумевшей статье недавнего времени, "воины превратились в торговцев". Власть и собственность слились воедино и почти неразрывно.

Во-вторых, под влиянием не самых умных толкователей нашей национальной самобытности власть приняла в качестве аксиомы мысль о том, что суперпрезидентское устройство представляет собой, как говорил Карамзин о самодержавии, "Палладиум России", своего рода оберег от всех неприятностей и напастей.

В результате, привязанность к этому изобретению ельцинских либералов создала совершенно невозможную ситуацию, когда лидер страны, который, согласно всем нормам приличия, принятом в сообществе демократических государств, должен уйти от власти, сделать он этого не может — просто по той очевидной причине, что суперпрезиденты в отставку не уходят. В лучшем случае передают власть детям или домочадцам.

Смею сказать, из этого тупика нет легитимного выхода: и это следует понять как власти, так и оппозиции. Может быть, даже оппозиции в первую очередь. Ибо от ее мудрости и политического расчета сегодня зависит очень многое. В настоящий момент уход Путина от власти означает автоматически очередной всплеск выяснений отношений внутри "силовой корпорации", отчего пострадают в первую очередь не столько сами силовики, сколько гражданское общество, которое, уверен, теми или иными способами все-таки мобилизуют на борьбу. Я думаю, все мы помним, что началось в СССР после смерти Ленина и чем в конечном итоге все это закончилось для большинства населения. А война внутри пропутинского окружения неизбежна — как неизбежен конфликт между разными претендентами на место вожака среди сильных самцов одной стаи. Сильный просто не может позволить себе отступить. Самки не простят.

Между тем, именно в момент "замешательства в верхах" возможна частичная и постепенная демократизация власти — то есть проведение тех политических реформ, о которых мы с бывшими коллегами по Институт национальной стратегии говорили с конца 2005 года — высвобождение социально-экономической политики из-под контроля со стороны представителей "силовой корпорации", то есть, другими словами, отделение правительства от президентской власти.

Проще говоря, контроль над распадающимся на глазах "силовым сообществом" и внешней политикой должен остаться в руках действующего главы государства — по крайней мере, в течение переходного периода сроком, условно говоря, на четыре-пять лет. Однако право назначать и снимать правительство, отвечающее за проведение того или иного социально-экономического курса, должно быть передано победившей на выборах в парламент партии (на самом деле, не столь важной какой — главное, чтобы в нее не входили президент и контролируемые им силовики). Президент не должен вмешиваться в социально-экономическую политику через кадровые назначения, только посредством внесения в Думу законодательных инициатив. Отставка премьера президентским решением должна быть отвергнута квалифицированным большинством нижней палаты. О деталях, конечно, можно спорить, но общая формула компромисса такова: третий срок парламентское правительство.

Как рассказывает нам популярная на Западе транзитология в лице таких фигур, как Филипп Шмиттер и Хуан Линц — пактированная демократия, то есть демократия, возникающая за счет соглашения старых "авторитарных" элит с новыми "демократическими", и есть наиболее устойчивая, наиболее надежная ее форма. (Если не считать, конечно, военной оккупации вместе с "безоговорочной капитуляцией", что мы заранее отбрасываем как неприемлемый и невозможный вариант.) Именно таким путем в конечном счете пришли к устойчивому парламентскому режиму и Великобритания в XVIII веке, и Франция в конце XIX в., и Испания в во второй половине XX в.

Безусловно, если "демократическая оппозиция" примет идею данного пакетного соглашения, более того, выступит в качестве одного из его инициаторов и его гарантом, ее представители навсегда останутся в золотых страницах национальной истории, подобно отцам-основателям американской государства или же творцам Третьей республики во Франции. Думаю, сейчас у них есть реальный шанс заставить прислушаться к себе просвещенные круги российской бюрократии.

Но если "демократическая оппозиция" предпочтет настаивать на своем "диссидентстве" и "стилистическом несогласии" с "чекизмом", "многонационалией", "московитством" и т.д. и т.п. а на высший пост в государстве продвигать людей с риторикой Гавела и мировоззрением Бакунина, то нам останется лишь поздравить лидеров "несогласных" с добровольным политическим самоубийством, выведением из себя из реальных игроков на поле национальной истории в вечные запасные.

Между тем, власти, в какой-то момент не ощутившей переход грани между "лоялизмом" и "сервилизмом", остро нужны "несогласные". Ей просто нужна (объективно, сознает она или нет эту необходимость — мне неведомо) какая-то сила, с кем можно было бы вести разговор и заключать какие-то соглашения — их ведь невозможно заключать с самим собой. Но также невозможно заключать и с тем, кто заинтересован не столько реализации своих задач, сколько в физическом устранении конкурента.

Так что у России имеется выход из нынешней кризисной ситуации. Главное, чтобы слишком громко кричащие провокаторы с разных сторон не помешали всем ответственным за судьбу страны силам его достичь.

 

Источник: Каспаров.ру., 26 октября 2007 г.

Актуальная репликаО Русском АрхипелагеПоискКарта сайтаПроектыИзданияАвторыГлоссарийСобытия сайта
Developed by Yar Kravtsov Copyright © 2018 Русский архипелаг. Все права защищены.