СНГ и мировые элиты

Сколько бы ни записывались правители стран СНГ в международные антитеррористические коалиции, сколько бы ни снимались на фоне лужайки Белого дома в обнимку с его хозяином, сколько бы ни "открывали внутренних рынков для западных инвестиций", они не становятся для Запада более реальными, более равными

Размышляя о мерах по обеспечению безопасности и внешнеполитических интересов Российской Федерации в связи с общими тенденциями на постсоветском пространстве, нельзя не признать, что эти самые тенденции весьма и весьма тревожны для современного Российского государства и ассоциированных с ним элитных групп.

Пришедшие к власти на волне так называемых бархатных или цветных революций лидеры пытаются занимать жесткую позицию в политическом диалоге и экономических отношениях с Российской Федерацией, порой сознательно разжигая антироссийские настроения, преступно используя инстинкты толпы.

Конечно, у нас не должно быть иллюзий относительно подоплеки этих "революций" и участия в них так называемых народных масс. Никакие это не революции. Под прикрытием демократических лозунгов и якобы стихийного "народного гнева" порой происходит откровенный передел собственности и лоббирование интересов транснациональных корпораций.

То есть "цветные революции" носят де-факто характер не фундаментальных изменений социальной, политической, мировоззренческой ценностных систем (что является обязательным признаком любых настоящих революций), но характеризуются всего лишь сменой правящей политэкономической группировки и установлением иного формата ее отношений с консорциумом крупных мировых игроков, условно именуемым "Западом".

И не скажешь ведь, что у предыдущих правящих элит (Кучмы, Шеварднадзе или Акаева) были плохие отношения с Вашингтоном, Лондоном или Брюсселем. Они были разными.

Вначале, после распада СССР, восторженными ("новые лидеры на смену тоталитаризму"). Потом теплыми ("трудности перехода к демократии, невозможность мгновенного отказа от государственной экономики"). В конце концов "кризисными" (обеспокоенность "авторитарными тенденциями, коррупцией, закрытостью внутренних рынков"). Потом могли снова стать "теплыми" или даже "восторженными".

Но в целом-то ведь все было нормально!

Ларчик открывается просто: Запад, являющийся пространством взаимоотношений (союзнических или конфликтных) очень старых европейских (аристократических) и относительно старых американских (протестантских, англосаксонских) элит, просто не воспринимает правящие элиты постсоветского пространства как равных, как тех, с кем можно и нужно считаться, не воспринимает их именно как элиты в "западном смысле" этого слова.

Правила как в собачьем клубе: несмотря на самые раздемократические декларируемые правила, новичкам требуется предъявлять родословные. Какие родословные предъявят наши "элиты" в этом дружелюбно улыбающемся, но высокопородном собрании? Думаю, ответ понятен. Ссылки на то, что мой папа, дедушка или я сам занимал в бывшем СССР важную силовую, номенклатурную или идеологическую должность и поэтому я, мол, элита, не принимаются во внимание.

Упорные попытки возвести свою родословную к Чингисхану или Тамерлану (предпринимавшиеся азиатскими партийными секретарями в постсоветскую эпоху) тоже не годятся. Во-первых, доказательства не очевидны, а во-вторых, и тот и другой явно не являются культовыми героями Запада.

Привести сюда под именем Романовых или Багратионов для устройства "конституционной монархии" всяких морганатических проходимцев нашим политтехнологам также не удалось.

Бряцание многомиллиардной мошной и скупка хоть всех клубов английской премьер-лиги или дворцов по Лазурному берегу воспринимаются Западом со скептической усмешкой. Тем более что в истории с Ходорковским (разгромленном с санкции республиканского Белого дома) всему постсоветскому миру дан наглядный урок — борзость, молодость и бабки не защищают от тюрьмы точно так же, как и не приводят в состав мировых элит, определяющих ход истории.

Проблема для постсоветских элит очевидна — их не принимают всерьез, считают туземными царьками, которые сменяются, когда надо, каким-нибудь колониальным чиновником или офицером с канонерки, организующим "восстание народа". Они не защищены, они не чувствуют, что по отношению к ним работает система международных обязательств, что они являются частью этой системы.

Не все ли равно для Запада, сидит в той или иной стране СНГ правитель Х или Y? Является ли он демократом или зловещим тираном, расстреливает ли людей хохоча из автоматов или осыпает их розовыми лепестками и свободами?

Ничто — абсолютно ничто! — не гарантирует безопасности ни одному правящему в СНГ клану.

Проблема еще и в том, что, сколько бы ни записывались правители стран СНГ в международные антитеррористические коалиции, сколько бы ни снимались на фоне лужайки Белого дома в обнимку с его хозяином, сколько бы ни "открывали внутренних рынков для западных инвестиций", они не становятся для Запада более реальными, более равными.

Да и зачем, собственно говоря, это надо Западу? Ему ведь не требуется какое-то там "восстановление единого мирового пространства отношений", поскольку Запад никогда в истории не почитал это мировое пространство не только единым, но и существующим в подлинном, "западном", смысле этого слова.

Для Запада подлинным и настоящим во времени и в истории является только он — территория статусного обитания европейских аристократических христианских элит. История, подлинная история — цепь времени, событий и проявлений воли, происходит только на Западе.

Весь остальной мир лишь ресурс, тень, Гога и Магога, сказочное ирреальное пространство, по отношению к которому культурный герой (рыцарь, странник, принц) не имеет ни моральных, ни иных обязательств.

Единственное исключение — США, территория господства европейских многонациональных контрэлит, объединенных как ненавистью к аристократической Европе, так и общим протестным по отношению к европейскому клерикально-аристократическому "проекту истории" сознанием.

США, будучи генетически частью Запада, движимой глубинной ненавистью к аристократической природе того же самого Запада, являются своего рода "мистером Хайдом" Запада. Всегда позитивный и безупречный "доктор Джекил" (аристократические элиты Европы) непрерывно атакуется ими, но, в отличие от территории или ресурсов, подлинная аристократия не подчиняема и не управляема, а статус ее — не отчуждаем извне.

Статус аристократии (который больше, нежели прямая политическая власть) основывается на древнейшем принципе признания божественного суверенного статуса государя и согласия остальных (равных ему). Грубо говоря, это происходит следующим образом.

Приходит жрец (чем к более древней и мистериальной традиции он принадлежит, тем весомее) и говорит: "Я, властью, данной мне от высшей силы, являющейся источником всего благого, хорошего, порядочного и сущего и признанной другими жрецами за подлинную власть, подтверждаю статус данного человека как прямого представителя власти верховного принципа порядка и законности". После этого другие носители статуса свидетельствуют слова жреца.

Из согласия аристократов и жрецов и формируется единственно подлинный статус единственно реальных в современной истории элит.

Все остальные — менеджеры, управляющие, распорядители — одним словом, бюрократия. То есть ничто, пыль истории.

Разгромив и оккупировав территорию Европы в двух мировых войнах американские контрэлиты попытались взять под контроль ее элитное пространство, переделать его на свой лад. Для этого они создавали и создают всевозможные национальные государства и наднациональные межгосударственные союзы, являющиеся не чем иным, как нагромождением все новых и новых бюрократических сообществ. Вообще, создается впечатление, что демократия (за пределами США) носит исключительно прикладной инструментальный характер и означает для американцев наличие управляемой бюрократии, уже в силу своей природы враждебной аристократическому Западу.

Естественно, это сократило ресурс, но не уменьшило масштаба влияния на мировые процессы аристократического Запада. Он ответил прямому вторжению США инициативой по созданию всевозможных транснациональных форматов клубной системы отношений, неправительственных фондов, неправительственных организаций. То есть переведению мировой истории из формата динамического проектного линейного развития в формат "конца" и создания ситуации "законченной картины мира", реального "нового средневековья", но с совершенно иными технологическими возможностями контроля массового сознания.

Копните поглубже, и вы обязательно найдете, что практически в каждом попечительском совете всех этих транснациональных НПО (на самом верхнем уровне) сидит некто с наличием голубой крови, представляющий аристократический консорциум. Это может быть скандальный или чопорный представитель элит, левоватый или с нацистским прошлым — не важно; он реальный представитель подлинно статусных и суверенных мировых элит, которые неподсудны миру.

Американские элиты не могут пойти, подобно большевикам или якобинцам, на единственно возможное победоносное решение — на физическое устранение представителей аристократии и создание ситуации новых исторических возможностей для неаристократических слоев населения (обеспечивших во многом скачкообразное развитие России в ХХ веке).

Но и поступиться принципами, выношенными и выстраданными с конца 17-го века, они также не могут. Поэтому американская экспансия не может прекратиться в принципе. Она гипотетически прекратится только с изменением внутренней природы США, допустим, официального превращения их в наследственную империю с коронацией представителя дома Виндзоров. Что, естественно, не может быть никогда.

Поэтому во многом США на самом деле являются защитниками свобод и прав человечества против возможной всемирной аристократической диктатуры старого Запада.

Проблема постсоветского пространства в том, что оно является и для Запада, и для США ресурсным, а не субъектным пространством. Они просто не видят здесь равных себе по статусу партнеров. Огромные же ресурсы, находящиеся неизвестно в чьих руках, пугают.

И США и Европа требуют от России и постсоветского пространства одного — гарантий определенности. И именно эти гарантии никто им не может дать — каждый хочет быть первым, самым верным, и поэтому получается раздор и сумятица.

Возможно ли правящим на постсоветском пространстве элитам обрести эту субъектность, необходимую для реальных партнерских отношений с Западом?

Как мы уже показали, статусную субъектность суверенитета приобрести не удастся, сколько бы ни трудились политтехнологи разных форматов над поиском новых смыслов, старых корней и форматов "рождения в судорогах нации".

Они наивно (или цинично) полагают, что нация рождается из сочетания этничности, ненависти к чужому (фактор страха), ощущения унижения с последующим возрождением и общего мифологического пространства. Так все и было в 19-м веке. Сегодня, в эпоху свободного оборота смыслов и проектов по всей территории Земли (кроме Северной Кореи), эти механизмы не работают.

Национальность в этническом смысле становится все больше уделом маргиналов, неспособных к перемене судьбы, и бюрократов, стремящихся с сохранению статус-кво.

Таким образом, политика в современном мире приобретает все больше и больше чисто технологические, лишенные этничности или иного подобного мифологического наполнения черты.

Такова, она, думается, должна быть со стороны России и на постсоветском пространстве. Иных возможностей просто не осталось.

 

Источник: "Русский журнал", 11 июня 2005 г.

Актуальная репликаО Русском АрхипелагеПоискКарта сайтаПроектыИзданияАвторыГлоссарийСобытия сайта
Developed by Yar Kravtsov Copyright © 2018 Русский архипелаг. Все права защищены.