Главная −> Повестка дня −> Евангельская повестка −> Всеобщее священство. Итоги дискуссий 2012 года −> Восстановление оснований всеобщего священства
Алексей Горбачев

Восстановление оснований всеобщего священства

Христианству пора преодолеть платонический дуализм духовного и материального. Профессиональный труд может быть очень духовным занятием, если подходить к нему по-священнически и по-царски

Размышления о всеобщем священстве и трудовой этике протестантизма

Как эффективно вовлечь в служение поместной общины влиятельного в своей сфере профессионала? В кулуарах Третьего Евангельского Собора в Ирпени братья с юмором предположили, как пастор может привлечь к служению пришедшего в евангельскую общину директора депо, у которого в подчинении несколько сот человек. Служение должно быть по дарам — поэтому можно назначить его начальником транспортного отдела: пусть гостей встречает и бабушек на богослужение привозит. Другая сторона вопроса о том, как рачительно использовать дары и влияние христиан — почему мы не видим возможностей служения Богу вне церковных программ?

В славянской евангельской традиции не воспринято такое важное практическое наследие Реформации как оправдание труда по призванию, которое породило всемирно известную протестантскую трудовую этику. Именно поэтому многие христиане-бизнесмены опасаются сегодня брать на работу верующих из своих церквей. Ведь такие работники буквально зациклены на своем служении. Им то и дело нужно убегать с работы пораньше — то на молитвенное служение, то на разбор Слова или хор, то в больницу, то к бомжам. А если брат-бизнесмен призывает к трудовой дисциплине, то его призыв воспринимается как яркое проявление бездуховности и непонимание того, что надо искать горнего, а не маммоне служить. Что вытекает из такого узкого понимания служения?

Христианин ограничен рамками церкви. Ограничено развитие его потенциала. Ограничены возможности развития его даров. Ограниченно понимание призвания, личной миссии. А в результате верующий человек идет на работу, туда, где он обычно проводит пять дней в неделю, без какого бы то ни было поручения от Церкви в отношении своего труда. Христиане, в течение нескольких лет получающие образование или ведущие домашнее хозяйство, сталкиваются с тем же парадоксом "бездуховности" своей основной деятельности. Церковь поручает им благовествовать и приводить людей в общину, но не учит, как по-христиански трудиться и служить Богу в месте своей основной занятости. Христиане не снаряжены для служения на работе, дома и на учёбе. У многих нет видения личной миссии — она лежит вне рамок церковных программ, и поэтому не освящена и не признана общиной. Но то, как мы работаем, как относимся к любому своему труду, как включаемся или не включаемся в служение и как меняем или не меняем общество вокруг нас, напрямую связано с учением о всеобщем священстве.

Словосочетание "всеобщее священство" имеет богословский привкус, но за ним стоит реальность преображенной Реформацией культуры западного мира. Спросите, что протестанты в славянских странах понимают под всеобщим священством? Если ваш вопрос вообще поймут, то объяснят, что все рожденные свыше принадлежат к царственному роду, и затем, скорее всего, процитируют слова апостола Петра:

"Но вы — род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет" (1 Петр 2:9).

А вот на вопрос о том, как это учение влияет на обычную жизнь ваших собеседников, многие ответят односложно — "никак".

Тема всеобщего священства в нашей христианской культуре богословски не проработана. Увидеть это легко — задайте еще один вопрос: "Кого в Церкви можно назвать служителем?" И тут же со "всеобщностью" священства все станет ясно. Всех христиан в Церкви призывают к служению, но не всех готовы назвать служителями. Де-факто служители — это те, кто принадлежит к пасторской вертикали — помощники пастора, пасторы, пресвитеры, епископы. Даже учителей и евангелистов с трудом назовут служителями, хотя сам апостол Павел упоминает их в одном ряду с пророками, пасторами и апостолами (Еф 4:11).

Учение о всеобщем священстве в славянской евангельской традиции пока лишь теория веры, а не практика жизни Церкви. Требует ли такая ситуация изменений или так еще можно жить долго и счастливо? Если задуматься, то можно понять, что учение о всеобщем священстве оказывает значительно большее влияние на каждодневную практическую жизнь христианина, чем большинство других христианских догматов.

Целостность жизни, трудовая этика и влияние христианства

Почему у постсоветских протестантов трудовая этика не получила развития? Почему пасторам приходится прилагать так много усилий, чтобы современные христиане включились в служение? Церковь нуждается в том, чтобы все христиане активно служили Богу. На Третьем Евангельском Соборе прозвучал жесткий тезис — Церковь в мегаполисе, которая должна соответствовать по сложности своего устройства окружающему миру, не может существовать без практики священства всех верующих.

Лютер писал, что все христиане являются "истинными священниками, епископами и папами" [1]. Это для него, однако, не означало, что любой человек в Церкви может сам взять на себя служение дьякона, пастора, священника или епископа. Далеко не каждый христианин призван быть служителем Церкви в таком узком смысле, но каждый может служить своим даром. Использование же даров от Бога не должно быть ограничено церковной оградой и церковными проектами.

Лютер утверждает, что деление христиан на светское и духовное сословие неверно. Служение христианина-правителя или христианина-булочника не менее важно, чем служение священника. Можно ли служить Богу своей профессиональной деятельностью, которая не связана с церковной общиной напрямую? Дать положительный ответ на этот вопрос не позволяют греческие философские корни западной цивилизации, которые противоречат библейскому взгляду на мир.

Разбираясь с концепцией всеобщего священства, профессионального призвания и служения, мы занимаемся восстановлением оснований, причем их приходится искать в значительно более древних исторических пластах, чем время Реформации и даже время рождения Церкви. Чтобы проделать эту работу, будем действовать ретроспективно, совершив прыжок сначала к Лютеру, затем к апостолу Петру и далее, в рамках еврейской традиции, к Моисею и глубже — к Божьему поручению человечеству в Эдемском саду.

Чтобы концепция всеобщего священства стала реальностью жизни Церкви, требуется восстанавливать целостность нашего представления о Творении, а именно: целостность мышления о духовном и материальном, о церковном и светском, целостность в понимании человека как существа психофизиологического и духовного, целостность служения Богу и обыденной жизни, целостность работы и служения. Необходимо также обновить наше понимание о личном и профессиональном призвании, о статусе и роли служителя.

На уровне обыденного христианского сознания по всем этим категориям у нас существуют противопоставления. Мир в нашем представлении фрагментарен, раздроблен. Пасторы пытаются помочь верующим перестать быть "воскресными" христианами, но это не решается проповедями, молитвенными собраниями и изучением Библии. Требуется обновление ума, которое поможет преодолеть дискретность нашего западного сознания. Из этой идейной реформации может родиться иная практика христианской жизни и иное служение.

Концепции всеобщего священства и профессионального призвания сыграли большую роль в развитии протестантской этики в Европе — и тем самым создали, согласно Максу Веберу, одну из прочных опор для социально-экономического развития европейской индустриальной цивилизации. При этом в ряду восстанавливаемых богословских оснований для Лютера, Кальвина и других реформаторов эти идеи не были первостепенными. Более того, эти реформаторы, скорее всего, открестились бы от своего "вклада" в возникновение индустриального общества.

В разговоре о всеобщем священстве Лютер подчеркивает духовность труда христианских князей, ремесленников и крестьян: "У сапожника, кузнеца, крестьянина… есть свое ремесло, должность и дело, и все же все они в одинаковой мере являются посвященными священниками и епископами" [2].

 Однако при этом больший акцент он делает на потенциальном праве всех христиан производить священнодействия, под которыми подразумеваются таинства, исполняемые священниками. Лютер подчеркивает, что "в случае необходимости каждому дозволено крестить и отпускать грехи" [3] и что христиане в случае необходимости сами могут избрать из своей среды священника для проведения мессы, проповеди и прочих видов церковного служения. Но Лютер становится менее "демократичным" в этих вопросах, осознав глубину невежества простых крестьян-христиан после крестьянских восстаний.

Тема профессионального призвания стала удобным практическим ответом на вопрос об основаниях социальной стабильности и нравственной ответственности христиан за свой труд. Не поднявшись на достойную ей богословскую высоту, принцип всеобщего священства был разменен на общественно-полезную протестантскую трудовую этику. В результате Церковь, при декларируемом всеобщем священстве, продолжает жить и служить в парадигме особых священнослужителей и "не-особой" паствы. Одно из главных последствий продолжающегося деления на клир и мир — это малое участие христиан в служении и зауженность самого понятия "служение".

Зададим вопрос в условном наклонении: а могла ли тема "всеобщего священства" стать в эпоху Реформации ключевой? Пятьсот лет назад главными темами Реформации стали пять "sola" — восстановление первичности Писания, веры и благодати, единственности Христа как посредника между человеком и Богом и поклонения исключительно Богу (Sola Scriptura, Sola fide, Sola gratia, Solus Christus, Soli Deo gloria). Ориентированность сознания человека на род и государство в дореформационную эпоху и на стандартизацию и массовость в эпоху постреформационную вопрос трудового и личного призвания столь остро не ставила, и поэтому тема всеобщего священства была поднята лишь до уровня благословения свыше общественно признанных профессий. В современном постиндустриальном обществе индивидуализация сознания и появление множества уникальных траекторий жизни остро ставят вопрос богословского обоснования реализации личного призвания и профессионального труда как служения Богу. В этом свете тема всеобщего священства сегодня звучит по-новому.

Библейские основания для священства

Обратимся теперь к библейским основаниям. Лютер пишет: "Все мы посредством Крещения посвящаемся во священники" [4].

 Это утверждение он строит, основываясь на высказываниях апостолов Петра и Иоанна. Но идея эта не нова и для них. Новозаветная Церковь лишь актуализирует обетования, данные через Моисея еще во времена установления Закона для Израиля.

"Итак, если вы будете слушаться гласа Моего и соблюдать завет Мой, то будете Моим уделом из всех народов, ибо Моя вся земля, а вы будете у Меня царством священников и народом святым; вот слова, которые ты скажешь сынам Израилевым" (Исх 19:5,6).

"И сами, как живые камни, устрояйте из себя дом духовный, священство святое, чтобы приносить духовные жертвы, благоприятные Богу Иисусом Христом" (1 Петр 2:5).

"Но вы — род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет" (1 Петр 2:9).

"И соделал нас царями и священниками Богу нашему; и мы будем царствовать на земле" (Откр 5:10).

В книге Исход мы видим обетование, выражающее Божие желание сделать избранный народ Своим уделом среди других народов, чтобы они были царством священников. Это самый ранний библейский текст, относящийся к концепции всеобщего священства. Выполнение этого обетования обусловлено послушанием народа Всевышнему. История Израиля полна непослушания и нарушений Завета, поэтому обетование остается нереализованным, и народ израильский живет со священнической иерархией, которая действует по существующей и у других народов схеме исключительности священников-жрецов.

Из-за неготовности и непослушания Израиль не поднялся к столь высокому уровню отношений с Богом как отношения всеобщего священства. А что же было дальше? После пришествия Христа избранный народ уже не нация, а Церковь. Снова происходит возврат к откровению о всеобщем священстве в святом народе, причем уточняется, что это священство царственное. Другими словами, быть и царями, и священниками — это всеобщее призвание (1 Петр 2:9, Откр 5:10).

История христианства показывает, что уже во втором веке в Церкви начинает выстраиваться священническая вертикаль. Поначалу понятия "пресвитер" (греч. "старейшина") и "епископ" (греч. "смотрящий") используются взаимозаменяемо для обозначения руководителей общин. Через некоторое время слово "епископ" приобретает смысл "смотрящий за несколькими общинами". А затем начинает употребляться и знакомое понятие "священник". Избранный народ вновь уходит от обетования о всеобщем царственном священстве и возвращается к священнической иерархии. Это обетование было слишком трудно удержать, и оно не соответствовало структуре общества, в котором жили христиане.

Мы много внимания уделили всеобщности священства. Но нельзя забывать еще об одном его качестве, которое нередко упускают из вида — царственность. Даже Лютер во времена Реформации подходит к Божьему обетованию больше со стороны священства, не удерживая двойственность царско-священнического призвания. Однако апостол не зря говорит:

"Вы — род избранный, царственное священство" (1 Петр 2:9).

В чем заключено служение священника? Священник ответственен за трансценденцию — привнесение неба на землю, соединение земного с небесным и ходатайство за людей перед Богом. А в чем царственное призвание? Царь ответственен за управление землей и народом. Царства бывают большие, а бывают и малые. Царское призвание для христианина означает ответственность за удел, доверенный ему Творцом.

Для того чтобы увидеть укорененность царского призвания в Писании, совершим еще один прыжок — в эпоху сотворения. В самых первых главах книги Бытия мы читаем, что Бог поручил людям владычествовать на земле, мудро управлять доверенными ресурсами и заботиться об их хорошем состоянии.

"И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему, и да владычествуют они над всею землею… И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их. И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте…" (Быт 1:26,27,28).

"И взял Господь Бог человека, которого создал, и поселил его в саду Едемском, чтобы возделывать его и хранить его" (Быт 2:15).

Работа как служение и служение как миссия Адама

В сознании современного христианина работа происходит "в миру", а служение — в Церкви. Многие служители в евангельских общинах отрицают, что они профессиональные служители, даже если в их арсенале имеется богословское образование. Христиане полагают, что профессионализм — слово из светского словаря. А вот служение — из церковного, поэтому служить Богу в профессиональной деятельности — это словосочетание неудобоваримое. На работе служить Богу можно только евангелизируя коллег, но не через сам процесс труда. Для многих христиан "служить Богу по-настоящему" означает рассматривать служение в Церкви как свою основную деятельность (служить fulltime — быть служителем полного времени; освобожденным служителем), все же остальное — это мирская жизнь. Мир разделен на духовную и мирскую реальность, на дух и плоть, которые друг другу противятся.

Мы даже не осознаем, насколько глубоко укоренено в нашем сознании неприятие профессионального труда как служения Богу. Дело даже не в привычке к иерархическому священству. Это неприятие идет от дихотомии духовного и материального, которая лежит в основании нашей христианской цивилизации. Дихотомия эта не библейская, она утвердилась, когда Церковь, выйдя в языческий мир, во многом восприняла древнегреческую философию — существенную часть эллинистического мировоззрения. Философия была для греков духовным занятием, позволяющим проникать в мир идей, а все относящееся к миру физическому де-факто, они считали недуховным. В рамках такого наследия труд, связанный с материальным миром, не может быть духовным по определению, — следовательно, он и не может быть служением Богу. Именно по этой причине граждане Греции и Рима считали, что работа — это удел рабов. Взгляните: и в русском языке слова "раб" и "работа" — однокоренные.

Еврейская культура, в которой родилась Церковь, была свободна от этой духовно-материальной дихотомии. Однако после выхода христианства за рамки Палестины еврейская традиция была очень быстро маргинализована, и эллинизированное христианство вскоре сузило духовность и "настоящее" служение Богу до удела новых "сугубо духовных" лиц — священнической иерархии или, на языке евангельских церквей, — пасторско-епископской вертикали. Не настало ли время восстановить утраченную целостность богословскими методами?

В обетовании о "царственном священстве" соединены два рода деятельности — "духовное" священническое и "мирское" царское. Царственное священство — это работа на две ставки, в которой необходимо преодолевать небиблейское противопоставление духовного и материального. Плоть, которой противится дух (Гал 5:16) — это не материя. В Новом Завете слово "плоть" употребляется двояко. Во-первых, как материя или тело — "И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины…" (Ин 1:14), а во-вторых, как греховная природа в человеке, как некий принцип или закон, противящийся Божьей воле (Рим 7:18-20) [5]. Когда Бог-Сын родился, обретя физическое тело, то Он не обрел греховную природу. Поэтому дух противится не человеческому телу, а греховной природе в человеке. Осмысление явления Сына Божия во плоти в первые века порождало ереси, которые разными путями пытались втиснуть тайну боговоплощения в рамки гностического пренебрежения материей. Но Церковь пришла к исповеданию, фиксирующему, что Иисус Христос — совершенный Бог и совершенный Человек. После Своего воскресения Христос обладает хоть и преображенным, но материальным телом. Богочеловечность Христа требует целостности восприятия мира в единстве духовного и материального.

Материальный мир — благое Божие Творение. Работа по приведению его в порядок, работа на благо своему ближнему — это служение Творцу. Работа и есть служение, если она соответствует призванию Творца. А служение пастора, епископа и других, очень важных для жизни Церкви служителей, и есть работа, так как должно выполняться профессионально. Чтобы выполнять такую работу хорошо, нужно не только призвание, но и соответствующая подготовка.

На Четвертом Евангельском Соборе родилось понимание о двух поручениях, которые даны Богом христианам. Первое поручение, Адамово, — заботиться о земле, ведь земля нуждается в уходе и исцелении. Второе поручение, Христово, направлено на исцеление человечества, на восстановление и раскрытие в человеке образа Божьего:

"Ступайте и сделайте все народы Моими учениками" (Мф 28:19. Совр. перевод РБО, 2011).

Сегодня, используя появившуюся в Реформацию терминологию "всеобщего священства", нам стоит понимать, что под таким служением подразумевается не только священническое служение, но и служение царское. Нам еще предстоит осмыслить важность третьей, пророческой части этого призвания. Христос пришел как Царь, как Священник и как Пророк. Для христиан пророческим действием является провозглашение Божьего Слова о Его Творении, утверждение Божьей воли на нашей планете и в человечестве. Пророческое слово не только эсхатологично и зовет в мир духовный. Оно раскрывает духовный смысл и замысел творения.

Всеобщее священство как стиль жизни

Можно выделить следующие аспекты всеобщего священства христиан:

Призыв "священствовать" распространяется на всю жизнь христианина, и этот призыв нельзя ограничивать одной или несколькими жизненными сферами. Нельзя быть священником на работе, а дома им не быть. Основной деятельностью человека может являться работа в церкви или в офисе, работа в должности начальника или дворника. Ведение домашнего хозяйства и забота о семье не менее важны, чем исследование космоса или пасторское служение. Всеобщее священство распространяется на всё — или оно не всеобщее.

Для того чтобы осуществлять священство, необходимо взять ответственность за себя, свою семью, за свой удел. Ответственность либо есть, либо ее нет. Ответственность нельзя взять частично. Царственное священство подразумевает заботу о своем уделе. Удел нужно возделывать и хранить, о нем нужно молиться и просить: "Да приидет Царствие Твое", "Да будет воля Твоя и на земле, как на небе" (Мф 6:10). Ребенок не способен отвечать за себя, поэтому духовные младенцы не могут выполнять служение царственного священства, хотя и имеют это призвание и даже статус по факту рождения от Бога. Христианину нужно выйти из возраста духовного младенчества. Апостол Иоанн между детьми и отцами упоминает "отроков" и "юношей" (1 Ин 2:12-14). Духовное отрочество — это осознание и переживание отцовства Бога. В духовном юношестве христиане обретают силу и способность побеждать искушения. Божье Слово пребывает в них, но для вхождения во взрослость еще нужно научиться брать на себя ответственность. Когда человек берет ответственность, он получает и власть. Ответственное отношение к жизни — это уровень взрослого. Уровень того, кто взял ответственность за себя, за свой дом, за свою работу; кто учится управлять ресурсами и людьми и достигать поставленных целей. Это необходимое, но еще недостаточное условие для того, чтобы быть царственным священнством.

Чтобы священствовать вместе со Христом нужно со-участвовать в Его образе жизни. Познавшие Сущего — это те, кто знает Божье сердце, а сердце Божие, сердце Христа — это сердце слуги. Христос-Владыка — это Христос-Слуга. "…Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить…" (Мк 10:45). Он "уничижил Себя Самого, приняв образ раба…" (Флп 2:7). Когда ученики рассуждали о том, кто из них главнее, Христос объяснил принципы значимости в Царстве Божьем: "Вы знаете, что князья народов господствуют над ними, и вельможи властвуют ими; но между вами да не будет так: а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою" (Мф 20:25,26). В западной христианской лексике используется понятие servant-leader ("лидер-слуга"; "служащий лидер"). Русское слово "служитель" подразумевает, что священнодействовать означает служить. А кому служить? Часто мы идентифицируем богослужение (служение Богу) с посещением церковных служб или собраний. Но Божий служитель — это тот, кто служит Богу через служение людям. Евангелие открывает удивительную взаимозависимость заботы о людях и служения Богу. В одной из притч Христос сказал: "...Истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне" (Мф 25:40).

Служение царственного священства основывается не на страхе или желании награды, оно исходит из любви к Богу и людям. Стремясь так послужить другим, можно сделать больше, чем просят и требуют: пройти два поприща (Мф 5:41), когда просят одно, отдать куртку, когда просят только рубашку. Это не заповедь и не закон — это уровень любви, его нельзя требовать, его можно только достигать. Священнодействие — это жертва любви. Достичь уровня слуги раз и навсегда невозможно. Апостол Павел пишет "не почитаю себя достигшим" (Флп 3:13): до позиции слуги нужно возрастать постоянно.

— Для всеобщего священства очень важен фактор общинности. Нельзя быть царственным священством в одиночку, без общины веры. "ВЫ — царственное священство". Христиане могут самостоятельно служить Богу на своем рабочем месте, в домашнем хозяйстве, в Церкви. Но помимо личной связи с Богом требуются взаимоскрепляющие связи в Теле Христовом. Они могут быть выстроены по-разному, возможно даже фрагментарно и не локально, но они должны быть. Быть царственным священством — призвание общинное. Оно обращено к каждому человеку в Церкви, оно личностно, но не индивидуально. Царско-священническое призвание — это служение народа Божьего, а не отдельных христиан. В высказывании "мы — царственное священство" "мы" — не безличное, как в советское время, когда "наше" означало ничье. Если мы берем ответственность, то это значит, что я в ответе за себя, за мою часть и за взаимодействие с тем, кто тоже взял ответственность за свою часть.

Какова роль общины в том, чтобы христиане достигали высоты призвания царственного священства? Этот вопрос требует дальнейшей проработки. Тем не менее, уже сейчас возможно обозначить, что:

Община — это среда, где христианин должен узнать о своем высоком призвании, где он получит ободрение и будет вдохновлен на покорение этой высоты. Ответственность общины состоит в том, чтобы помочь человеку поверить в его призванность, понять специфику своего личного и профессионального призвания. Община помогает христианину увидеть присущие ему дары. В общине должно быть безопасное место, чтобы начать практиковаться в реализации этих даров и в служении, чтобы исправлять ошибки и взрослеть. Готовых к служению община должна "высвобождать" служить — каждого "тем даром, какой получил", как добрых домостроителей "многоразличной благодати Божией" (1 Петр 4:10). Требуется найти форму благословения тех, кто созрел, чтобы реализовывать служение на своем рабочем месте, — подобно тому, как община благословляет через рукоположение тех, кто призван служить внутри нее.

На тех, кто призван созидать общину, лежит ответственность за то, чтобы происходили процессы, описанные выше. Для этого есть особые дары, данные Церкви:

"Он даровал, кому быть апостолами, кому пророками, кому евангелистами, кому пастырями и наставниками, чтобы приготовить святой народ Божий к делу служения, к делу созидания Тела Христа" (Еф 4:11. Совр. перевод РБО, 2001).

Общине не следует торопиться с тем, чтобы благословлять на священническое служение всех, равно как и на реализацию царственности. Если царского сына, который по своему достоинству и призван к царствованию, допустить до управления страной преждевременно, то он наделает много бед. Ребенок, родившийся в семье священника, не может выполнять священническое служение, пока не вырастет. Духовному младенцу следует вырасти, стать юношей и потом, войдя во взрослость, поняв свое призвание и, приумножив дары, служить ими Богу во взаимосвязи с Церковью.

Где служить? В своем уделе. Удел у каждого свой и своей величины, и если христианин верен в малом, то ему может быть доверено большее. Детям и юношам начинают доверять посильную их возрасту ответственность, чтобы они, упражняясь в управлении, становились способными на большее.

Заключение

Невозможно реализовать призвание к всеобщему священству только в рамках служения внутри общины. Контекст этого великого призвания — это мир как Божие творение, которое поручено Человеку. Сначала человечество — это первый Адам, затем — народ Божий во главе со Вторым Адамом — Христом. Важно удерживать оба поручения — Адамово и Христово. Евангельские общины делают акцент на том, что каждый христианин — свидетель Евангелия, и его задача — делиться Радостной Вестью с другими. Это важная часть священнического труда по примирению человека и человечества с Богом. Церковь побуждает христианина везде быть священником как свидетелем Радостной Вести. Но без хозяйского отношения к своему уделу такое свидетельство во всей полноте не проявится. Народ Божий призван со-царствовать со Христом. И это со-царствие, со-служение Христу не где-то там, на небесах, и оно не только священнодействие каждого в Церкви. Мы молимся: "Да будет воля Твоя и на земле, как на небе" (Мф 6:10), — но исполнится ли эта молитва, зависит и от нас тоже.

Молиться важно, так как это священнический труд. Но важно и трудиться, так как это царская работа. Если хочешь услышать евангельскую похвалу: "Хорошо, добрый и верный раб…" (Мф 25:21), то стоит следовать древней мудрости: "Ora et labora" [6]. Еще древнéе "Вера без дел мертва" (Иак 2:20,26). Христианству пора преодолеть платонический дуализм духовного и материального. И профессиональный труд, и учеба, и ведение домашнего хозяйства, если подойти к ним как к служению Богу, могут быть занятиями весьма духовными. И такой труд-служение станет нашим вкладом в утверждение воли Божией на земле как на небе, частью нашего свидетельства о Христе.

Пришло время восстановить принципы всеобщего священства во всей полноте и реализовывать их в практике жизни Церкви. Служители общин призваны готовить всех верующих на дело служения, для созидания Церкви как Тела Христова (Еф 4:12), как собрания народа святого, людей, взятых в удел, — чтобы везде, во всех сферах человеческой жизни,

"возвещать совершенства Призвавшего нас из тьмы в чудный Свой свет" (1 Петр 2:9).


[1] Вот точная цитата из работы М. Лютера "К христианскому дворянству немецкой нации": "Миряне, священники, князья, епископы, или, как они выражаются, духовные и светские лица — в действительности не имеют никаких других существенных различий, кроме службы или занятия. По своему же достоинству они не различаются, потому что все принадлежат к духовному сословию; [все они] истинные священники, епископы и папы, но не у всех у них одинаковая служба, подобно тому, как в среде священников и монахов не все заняты одним и тем же делом. И по свидетельству святого Павла (Рим 12 и 1 Кор 12) и Петра (1 Петр 2), как я упоминал раньше, все мы составляем тело, а глава — Иисус Христос, и каждый является членом тела по отношению к другим. У Христа нет двух тел или тел двоякого рода: одного светского, другого — духовного. Единая глава Он и одно Тело у Него". Лютер М. К христианскому дворянству немецкой нации. http://www.gumer.info/bogoslov_Buks/protestant/lyuter/15.php

[2] Там же.

[3]Там же.

[4] Там же.

[5] Линия, разделяющая свет и тьму, проходит не по границе духовного и материального мира. Все сложнее. Противление Богу в нашей природе имеет духовное, а не материальное основание и причины. Виновато не тело и не материя, хотя при поверхностном прочтении апостола Павла мы можем сделать именно такое заключение: "... не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе", "... по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих" (см. Рим 7:18-20). Если однозначно идентифицировать "члены" и "плоть" с физическим телом, а "ум" и "внутренного человека" с возрожденным духом, то греховность легко приписать материальному миру. Именно это и делали гностики, следуя платоническим идеям. Павел, однако, проводит значительно более тонкую черту, говоря о "законе ума" и "законе членов наших". Человек целостен, за наши тела, души и дух идет борьба двух духовных принципов. Божье начало в нас, Его образ в нас и действие благодати противостоят духовному действию в нас падшей природы, противостоят духам злобы поднебесной. Мы знаем, за кем будет победа в конце веков, но исход этой битвы в каждом из нас зависит от нашего свободного выбора. "Наши члены" — это не органы нашего физического тела. Павел использует слово "тело" не в современном смысле. Он говорит "Есть тело душевное, есть тело и духовное" (1 Кор 15:44). Если зло однозначно связано с материей, то правы были гностики, считавшие безумием, что Бог обрел материальное тело, родившись как человек от женщины.

[6] Молись и трудись (лат.)

Актуальная репликаО Русском АрхипелагеПоискКарта сайтаПроектыИзданияАвторыГлоссарийСобытия сайта
Developed by Yar Kravtsov Copyright © 2017 Русский архипелаг. Все права защищены.